«Мы не умеем говорить о времени репрессий»

Софья Гаврилова, художник, географ и исследователь из Университета Оксфорда о региональной идентичности, исторических травмах и миграции жителей. 

Вы занимались исследованием региональных идентичностей. Можно ли уже говорить о существовании пермской идентичности?

– Существует много вариантов конструирования регионального самосознания. Если мы выберем один из них, то таким образом отсечем варианты построения альтернативных идентичностей. Значит, мы не объединяем жителей края, а наоборот – раскалываем общество тем, что мы отдали приоритет одной версии самосознания, а другую проигнорировали.

В своих исследованиях вы уделяете внимание скрытым нарративам в идентичности городов, в том числе используемым властными структурами. Удалось ли что-то подобное обнаружить в Перми? На какие моменты в репрезентации территории руководству региона, возможно, следует сделать ставку?

– Мы живем на рынке нарративов, которые создают правительство, общественные организации, академическая наука, различные фестивали и другие. Особую роль среди этих нарративов играют официальные, зафиксированные в учебниках истории. Они становятся рамками, стесняющими проявление региональной идентичности. Любой нарратив, который не вписывается в эти рамки, становится скрытым.

В Пермском крае таким скрытым нарративом является тема репрессий. В городском краеведческом музее эта тема не представлена, а ведь именно это музейное пространство создает общую картину истории и самосознания края. Хотя очень странно не говорить о репрессиях в регионе, на севере которого существовала столь плотная сеть лагерей. Я думаю, мы не умеем об этом говорить так, чтобы нам не было стыдно.

Кроме того, идентичность может быть определена как работа, которую каждый житель должен провести сам с собой, а не только потреблять то, что предлагают другие стороны конструирования самосознания. Ведь у каждого пермяка есть свои нарративы, сопряженные, в первую очередь, с родственниками. Но в остальном – у всех они будут привязана к одним и тем же историческим событиям и точкам ландшафтов. Отделить себя от существующей матрицы пространства и критически подойти к осознанию себя на родной земле – отдельное искусство и полезный навык.

Посещали ли вы какие-то пермские краеведческие музеи? Ваши впечатления? Могут ли быть их экспозиции интересны современному зрителю?

– В Перми замечательный краеведческий музей. Мне очень нравятся многие экспозиционные решения. Например, диорамы повседневного быта, которые рассказывают о пермской жизни вплоть до 90-х годов.

Последний период показан очень живо. Во время знакомства с этой частью экспозиции возникает ощущение, будто история происходит не где-то там, а прямо здесь. И мне хотелось бы, чтобы пермский музей нашел также свой способ представления темных периодов истории региона, чтобы он обрел собственный язык, при помощи которого можно говорить об исторических травмах.

Хорошим примером являются Березники: в музее города, который был построен заключенными, есть стенды, посвященные лагерям. Однако они занимают второстепенные позиции. Центральная часть пространства посвящена Великой Отечественной войне, хотя эта тема явно имеет меньшее значение для формирования идентичности региона. Недавно этот музей получил грант на модернизацию, который был потрачен на современное оборудование, интерактивные инсталляции. При этом большая часть содержания экспозиции осталась прежней. Не менее интересная ситуация сложилась в Красновишерске. В музейном пространстве этого города одновременно сосуществуют память о Варламе Шаламове и гордость за прошлое Вишерского ЦБК, достижения здешних заводчан. В городе, созданном в первую пятилетку с участием тысяч заключенных, эти «две памяти» не могут не быть в состояние конфликта.

В Красновишерске можно встретить информационные плакаты и таблички с цитатами из Шаламова, а значительная часть экспозиции музея посвящена Вишерскому ЦБК.

Сейчас наблюдается отток жителей из Перми в Москву, Питер, Краснодарский край. Как сделать так, чтобы люди не уезжали?

– Не нужно бояться, что люди, особенно молодежь, покидают край и город. Они должны путешествовать, учиться в разных местах, заводить новые связи, главное – чтобы они сознательно возвращались. Люди поедут в город, если там есть перспективы: поддержка малого предпринимательства и предоставление площадей по сниженной аренде для творческих инициатив, привлекательные условия по ипотеке и прочее. Подобной политики придерживаются власти Тюмени, где создан исследовательский центр, научный кластер с большой зарплатой для сотрудников, гарантиями в предоставлении жилья. Условия оказались привлекательными и для западных ученых.

У Перми была попытка стать культурной столицей региона. Она заслуживает внимания, но проект «не выстрелил», видимо, потому что не нашел поддержки у местных властей и не возникло продуктивного диалога с жителями.